Строительный информационный портал

Интересные новости
Навигация
Поиск

Возникновение Тибетской империи

Произведя нехитрые подсчеты, базирующиеся на тибетской хронологии, можно предположить, что возникновение Ярлунгской династии относится к рубежу вв. до н.э. Но не легендарно-мифологическая, а фиксированная история тибетцев начинается лишь через много столетий. «Фиксированная» — значит имеющая письменные источники. Однако зависимость от подобных источников для историка тоже чревата ошибками и необъективностью. Летописцы прошлого писали о том, что было важно и интересно им. Например, о царе Тагринянцзиге многие тибетские хроники сообщают только то, что он был слепым и вылечился у шамана, о Намри-сронцзане — что при нем в Тибете познакомились с китайской медициной, а о великом царе Сронцзангампо — что он распространил в Тибете буддийскую веру и женился на китайской и непальской принцессах. Неужели это было главным делом прославленных царей?
Известно, что дед Сронцзангампо — Тагринянцзиг (VI в.) не отличался особым могуществом. Он правил всего шестью племенами из двенадцати, которые пришли в подчинение еще к Няти-цзанпо. Его резиденция была перенесена из дворца Юмбу-лаг в старый замок Чинба, что, похоже, было результатом его поражения в распрях. Ему пришлось вести ожесточенную борьбу с соседними княжествами. Когда же он наконец договорился о союзе с двумя вождями с целью свергнуть их могущественного сюзерена и принять под свое покровительство, то неожиданно умер.

Мифы Тибета

Из них мало что можно узнать, например, об укладе жизни или социальном устройстве. Но все-таки в них часто отражается история, хотя и в причудливом, искаженном виде. Во всяком случае, из приведенного выше мифа можно почерпнуть следующее. Вероятно, тибетские цари не принадлежали к исконно ярлунгскому племени, а пришли туда из другого района и установили свою власть над местным населением. Ученые даже называют этот район — Конто, расположенный северо-восточнее Ярлунга. Основанием для такого предположения
служит миф о священной горе Чжантог, с которой спустился Няти-цзанпо, — она расположена в Конто [Haarh 1969, 140]. Историк Эрик Хаар, создавший удивительное исследование о Ярлунгской династии, в котором, анализируя скучные генеалогические списки тибетских царей и чуть более веселые мифы о них, он сумел нарисовать подробную картину возникновения тибетского государства, развития древних тибетских представлений о мире, царской власти и религиозных верований, обращает внимание на то, что многие добуддийские мифы и легенды указывают на Конто как на прародину тибетских царей.
Во всяком случае, мы видим, что древние представления тибетцев о мире ограничиваются областью, в которую входят Яр-лунг, Конто и Побо, где Ярлунг является ее самой западной частью.

Цари Тибета

Что мы знаем о ранних царях Ярлунгской династии? Почти ничего. Только мифы и легенды, да и то в позднейшей обработке, потому что тибетская письменность появилась только во время правления Сронцзангампо. Из всех многочисленных царей до Сронцзангампо тибетская мифологическая традиция выделяет трех. Это — Няти-цзанпо, Пудэгунчжал и Лхатотори.
О появлении Няти-цзанпо рассказывают такую легенду. У одного царя родился сын с перепончатыми пальцами на руках и веками, как у птицы, закрывающимися снизу. Министры стали говорить царю, что это — дурное предзнаменование и лучше поскорее избавиться от ребенка. Царь приказал посадить мальчика в ящик и бросить в реку.

Изучение географии Тибета

Пандиты прошли разнообразными маршрутами. Но главная их заслуга — в изучении географии Центрального Тибета. Так же как приоритет в исследовании Северного Тибета принадлежит русским. Во второй половине XIX в. Россия стала проявлять к Центральной Азии все больше внимания, причем не только научного, но и военно-политического, продиктованного расширением ее интересов в этом регионе. По праву открывателем Северного Тибета считается Н.М.Пржевальский (1839-1888). Работы Пржевальского в Тибете являлись частью его экспедиций по обширной территории, включающей Тибет, Монголию и Восточный Туркестан. В двух из четырех своих «научных рекогносцировок»5, а также в последней, несостоявшейся экспедиции он стремился достичь Лхасы, в которой так и не побывал. Его материалы по географии Тибета бесценны.

Интерес к Тибету

Итак, с одной стороны, усиливалась закрытость Тибета, с другой — рос интерес к нему. Что же делать? Англичане нашли выход. Со второй половины XIX в. они стали использовать для своих целей выходцев из Непала, Сиккима, Бутана, Северной Индии — людей, похожих на тибетцев. Индийское топографическое бюро, занимавшееся картографированием Индии и прилегающих стран, инициировало подготовку таких агентов. Их обучали топографической съемке и отправляли в Тибет под видом пилигримов или торговцев. Всего было подготовлено около 130 человек. Пандиты — так их называли за ученость4 — использовали разнообразные секретные приемы для своей работы. Например, они имели четки со 100 шариками (вместо 108 традиционных для буддийских четок), которыми отсчитывали шаги (на 100 шагов — один шарик), — так они измеряли расстояние.

Природа Тибета

Пржевальского называли «исследователем природы». Это справедливо. Его этнографические заметки намного уступают по значению географическим, за что его часто упрекали современники. Может быть, виной тому было довольно скептическое отношение Пржевальского к людям вообще. Он не был женат, презирал городскую цивилизацию, считая ее пагубной. Не восхищался, мягко говоря, нравами жителей Центральной Азии, часто уличая их в воровстве, лжи, коварстве, пьянстве и других пороках. Считал, что для успеха дела путешественнику в этих диких районах нужны «деньги, винтовка и нагайка».

Легенды Тибета

Гюк и Габэ недолго пробыли в столице Тибета. По инициативе китайского наместника через полтора месяца они были высланы из страны. Правда, за это время патеры успели познакомиться с жизнью Лхасы, ее административным устройством, монастырями, святынями, нравами и обычаями ее жителей, о чем подробно рассказали в своей книге.
Именно миссионерам принадлежит заслуга пробуждения в европейцах интереса к далекому Тибету, создания первых описаний страны и народа, первых грамматик и словарей. Но они стояли не только у истоков научных знаний о Центральной Азии.